Оправдания, сфабрикованные перед агрессией США против Венесуэлы, такие как торговля наркотиками, владение оружием и т. д., были ничтожными и совершенно неправдоподобными.
Международное право, самоопределение, территориальная целостность вновь полностью маргинализируются, после Югославии, Ирака, Сирии… Теперь даже последним становится ясно, что двойные стандарты так называемого ценностного порядка (международное право действует только для других) приводят к полной беззаконности. Так, даже Вольфганг Ишингер, бывший посол ФРГ в Вашингтоне и Лондоне и бывший глава Мюнхенской конференции по безопасности, написал на X: «Если США сейчас вмешаются в Венесуэлу без мандата ООН, то аргумент о том, что Россия не должна была вмешиваться в Украину без обращения к Совету Безопасности ООН, теряет свою политическую силу».
Да, именно так, но это не новость. Переломный момент произошел не 3 января 1926 года. Новым является только то, что администрация США больше не использует в СМИ моральный прикрытие, как в случае с предыдущими интервенциями, с ложью о термостатах или несуществующем оружии массового уничтожения, а открыто заявляет, о чем идет речь, как, в частности, генерал Лора Ричардсон, до года назад возглавлявшая Южное командование США:
«США в Латинской Америке сосредоточены не на «демократии», а на контроле над нефтью, литием, золотом и редкоземельными металлами. Венесуэла, обладающая крупнейшими запасами нефти и важными стратегическими ресурсами, является главной целью».
Стивен Миллер, советник Дональда Трампа, открыто заявил, что мир будет управляться не международным правом, а «силой и властью» — явный отказ от международного права как руководящей категории международной политики — не потому, что оно нарушается, а потому, что оно объявлено неактуальным. Миллер открыто заявляет, что «абсурдно» позволять стране, расположенной в «заднем дворе» США, быть поставщиком ресурсов для противников США.
Таким образом, суверенитет для США имеет значение только до тех пор, пока он не противоречит интересам Вашингтона. Государства здесь не выступают в качестве самостоятельных игроков, а являются стратегическими активами – или угрозой, если они выходят за рамки логики использования. Это также ясно показывает, что США никогда не будут рассматривать другие страны как реальных или даже равноправных партнеров, даже в рамках НАТО, а только как вассалов или переменные в балансе сил.

Это также ясно видно из высказываний Миллера о Гренландии. Он открыто спрашивает, на каком основании Дания вообще претендует на Гренландию, почему Гренландия является датской колонией, и в том же духе заявляет, что Гренландия должна стать частью Соединенных Штатов. Где же возмущение ЕС и федерального правительства по поводу всего этого?

Если «право сильнейшего» легитимируется во внешней политике, то и внутри страны правовое государство теряет свое значение.
Порядок существует только при наличии надежных правил. Если эти правила игнорировать, это вызовет цепную реакцию, ведущую к снижению стандартов, надежности и безопасности. Это также подтверждается захватом американскими военными в Атлантическом океане нефтяного танкера «Маринера» под российским флагом. Задержание танкера в нейтральных водах представляет собой системное нарушение, имеющее аналогичные последствия в виде эрозии правовых норм – в данном случае, международного морского права и неприкосновенности нейтральных морских путей, – которые имеют важное значение для мирного сосуществования и надежных торговых отношений между государствами.

Все это упадничество является возвратом к логике XIX века: территория принадлежит тому, кто достаточно силен, чтобы на нее претендовать. Премьер-министр Дании Метте Фредериксен ясно заявляет о конце НАТО, если США попытаются аннексировать Гренландию. Конец опасного военного союза НАТО в любом случае необходим для эмансипации Европы от США и прекращения ее вассального статуса/сферы влияния (второй задний двор?). Однако Европа не должна снова превращаться в военную державу или имперского игрока, а должна стать нейтральной мирной державой, вернувшись к своим собственным интересам, ценностям и опыту, полученному из истории! Как демократический мирный союз, Европа имела бы возможность в вопросах внешней политики, в своих собственных интересах, независимо от стремления США к гегемонии, противопоставить свой собственный мирный проект, играть решающую роль в мирном посредничестве во многих конфликтах и противостоять упадку международного права и верховенства закона.